Обсуждение:Железов, Фома Фомич
В воспоминаниях Мориса Гершмана
"в конце каждого месяца нас посещала высокая комиссия из 4-5 человек во главе с начальником ООТ МТБ СССР полковником Фомой Фомичём Железовым, послужившим прообразом генерала Фомы Гурьяновича Осколупова в романе А. Солженицына "В круге первом".
Железов считал себя знатоком искусств и, в частности, живописи, так как, с его слов, когда-то в далёкой юности он окончил среднюю музыкальную школу.
Это был крупный, спокойный, краснолицый мужчина, довольно вежливый, по крайней мере при встречах с нами... Был демонстративно прост в общении, здоровался за руку, всегда спрашивая одно и то же: "Ну, как творческие успехи?" Ответа не ждал и переходил к следующему художнику. Разговаривал корректно, не повышая голоса. Но всё равно чувствовалось что-то неестественное в его поведении, мы ему не верили, хотя и виду не подавали.
/...Это наше неверие подтвердилось много лет спустя. Оказывается, в то же самое время, когда он раскланивался с нами, при встрече с известным филологом-писателем Львом Зиновьевичем Копелевым, работавшим в акустической лаборатории шарашки и провинившимся в том, что ударил стукача, Железов, нисколько не смущаясь своим начальственным положением, оскорблял и пытался унизить того, пользуясь тем, что Копелев был зэком и не мог ответить ему тем же. Об этом я прочёл уже в 1991 году в США, в книге последнего "Утоли моя печали". Вот и верь после этого "меценатам" в мундирах!../ <...>
Железов настолько наловчился разговаривать о живописи, что часто в его рассуждениях мелькали такие профессиональные выражения, как например: "Следовало бы сделать лессировку...", "побольше тёплых тонов", "чувствуется экспрессия и объём...", и так далее и тому подобное. Он явно нахватался "верхушек" от посещения художников, ему, видно, очень хотелось нравиться нам, - ведь это такой стимул для бедных забитых зэков, когда такой большой начальник и, вдруг, свой в доску!
Забавно было наблюдать за ним, когда, подойдя к одной из законченных копий натюрморта, он, на манер художника, делал ладошкой "окошко", прищурившись смотрел в него, приближаясь и отходя от картины. Потом, испытующе поглядывая на нас, изрекал: "Мд-а-а-а, картина-то в общем хороша, всё на месте: чувствуется объёмность, довольно тонко сделана лессировка, хороша-а-а! Думается, что автор (Машталлер) в оркестре играл, но, видно, не первую скрипку, но игр-а-а-л..."
Занятно он реагировал и на законченный Мусатовым портрет Петра Чайковского. С важностью, выпятив челюсть, напыжившись, - ну, прямо Бенито Муссолини, он изрёк: "Величайший композитор, величайший... Его музыку невозможно переоценить!" Мы все согласно кивали головой. Затем он обернулся к своей свите: "Думаю, что МЫ можем простить ему его грехи, - как вы считаете, товарищи?" Те дружно поддакнули, но я, признаюсь, ни чёрта не понял, какие такие грехи у великого композитора?" Гершман М. Д. Приключения американца в России (1931–1990). - Нью-Йорк, 1995. - 314 с.
Николай Ф (обсуждение) 19:00, 1 января 2020 (MSK)